Гимны света · Зохре Имани

Глава 7: Напевы тьмы

Гимн пропет, и они попадают в сердце тьмы: в живое сооружение, питающееся народом Азукаи. Артус, последний страж, показывает путь, и поднимается Зарак, страж врат тьмы.

Живое сооружение и Артус, Живое сооружение · Азукая

Живое сооружение и Артус

Живое сооружение · Азукая · Показать на карте

Катя положила пластину рядом со скрижалью Лиама и начала напевать гимн света с таинственной страницы книги. Из скрижали и пластины вырвались светящиеся нити, словно сияющие струны, и закружились вокруг них, кольцом, как ручей света. Сначала медленно и мягко, но с каждым мгновением всё быстрее, пока вокруг не поднялась сияющая, текучая стена зелёного и золотого света.

Лиам больше ничего не слышал; Катин шёпот доносился глухо и издалека, как голос со дна колодца. Вдруг свет изумрудов раскололся, как стекло от удара. Светящиеся нити стремительно утонули во тьме, и даже пламя фонаря Лиама дрогнуло и с глухим звуком погасло. Тьма, как голодная безжалостная волна, поглотила всё. Лиам и Катя повисли в пустоте: ни земли, ни звука, ни даже запаха земли и камня.

Лишь одна светящаяся нить, как сияющая верёвка от скрижали и пластины, тянулась сквозь эту бесконечность. И когда отчаяние уже раздирало их, эта пустота треснула и рассыпалась изнутри, как огромное стекло. Изумруды, фонарь, кинжал, книга и их тела — всё снова ожило. Но это возвращение из тьмы не было объятием света. Это были огонь, кровь и боль.

Живое сооружение и Артус

Придя в себя, Лиам и Катя стояли на пепельно-сером холме под небом, задушенным красными и чёрными тучами. Ветер нёс запах гниющего горелого мяса и ржавого железа. Под ногами земля была растрескана и усыпана раздробленными черепами. Но настоящий ужас был перед ними: зловещее сооружение, поднявшееся из земли; здание, чьи стены были сплетены не из камня, а из переплетённых костей и чёрных колышущихся нитей, словно тело с рассечённой кожей и обнажёнными жилами. В его стенах пульсировали живые красные артерии.

Лиам с трудом шагнул вперёд и вдруг упал. Голосом, сломленным гневом и горем, он сказал: — Это… народ Азукаи. Среди кровавых, мясистых тканей были погребены смутные лица людей Азукаи; у некоторых рты были открыты, будто они кричали до последнего вздоха. С болью в глазах Катя сказала: — Дринмор превратил это место в адскую бойню.

Они двинулись к огромным воротам. Земля под ногами стонала при каждом шаге, а чёрные нити тянулись к ним со стен, как живые пальцы. Катя сжала изумруды и попыталась запеть гимн света, но голос сорвался. Ворота приоткрылись: огромная щель, сотканная из дыма и тьмы. Лиам глубоко вздохнул: — Надо войти. С каждой потерянной минутой Дринмор становится сильнее.

Из конца коридора к ним приближалась человеческая тень: высокий мужчина со всклокоченной бородой и глазами, сиявшими, как далёкие звёзды. Одежда его была изорвана и в пыли, но меч в руке выдавал опытного воина. На лбу виднелся глубокий старый шрам. Голос его, как камешки, катящиеся в пещере, был усталым, но твёрдым: — Я Артус, последний страж Азукаи. Кто вы?

«Я Артус, последний страж Азукаи.»
Тайна Артуса, Живое сооружение · Азукая

Тайна Артуса

Живое сооружение · Азукая · Показать на карте

— Лиам и Катя, — удивлённо сказал Лиам. — Как Дринмор тебя не убил? Артус горько улыбнулся и медленно опустил меч: — Когда пришёл Дринмор, он убил всех стражей. Я… древним заклятием заточил себя в сердце этого сооружения. Дринмор не может меня уничтожить, а я не могу причинить вред сооружению. Я как дух, который просто есть, пленник проклятия, не дающего мне ни умереть, ни даже сражаться. Каждый день я вижу боль и смерть своего народа и ничего не могу сделать.

Он указал на стены: — Народ Азукаи… они больше не они сами. Это сооружение, это живое чудовище, отравило их души. Оно поёт свои тёмные, смертоносные напевы, и они поют вместе с ним. Будто часть их существа привязана к этой тьме, будто они зависят от неё. С каждым напевом их безумие растёт. Их жизнь, плоть и кости становятся топливом для адских врат, которые это сооружение хочет открыть. Наверняка именно эти напевы и привели вас сюда!

Катя и Лиам переглянулись и кивнули. Не сводя глаз со сверкающих изумрудов Кати, Артус сказал: — Если эти врата откроются, тьма поглотит всё. У вас… у вас есть свет, есть надежда. Я могу показать вам путь к сердцу сооружения.

Вместе с Артусом, миновав извилистые жуткие коридоры, они вышли в огромный зал. В воздухе волнами ходила тяжесть, словно за тьмой дышало неведомое существо. Высокий свод был полон чёрных скрученных корней, свисавших со стен из плоти, как змеи, и вздрагивавших при каждом ударе сооружения. Земля была покрыта пеплом и густым туманом, и каждый шаг отзывался глухим стоном.

Тайна Артуса

В центре зала в воздухе висело огромное чёрное ядро. Его поверхность была сложена из тёмных блестящих кристаллов с прожилками, которые при каждом ударе излучали бледный красный и фиолетовый свет, будто в каменных жилах текла кровь. Тёмные липкие нити, словно живые пиявки, связывали ядро со стенами из плоти и при каждом движении издавали стонущий звук. Смрад и запах свежей крови, смешанные со странным болезненным ароматом, затрудняли дыхание.

Восстаёт Зарак, Живое сооружение · Азукая

Восстаёт Зарак

Живое сооружение · Азукая · Показать на карте

Они ещё не успели подойти к ядру, как тени сгустились. Из земли поднялся чёрный дым, и из этого дыма возникло огромное существо. Тело его было из чёрного кристалла, такого блестящего, что свет изумрудов отражался в нём, как в разбитом зеркале. Ростом оно было вдвое выше человека, с плечами, вздымавшимися, как острые скалы. Глаза — два жгучих фиолетовых пламени, а за спиной колыхались крылья из дыма и тени. Голос его, как шёпот ветра в сгоревшем лесу, был глубоким и грозным: «Я Зарак, страж врат тьмы».

Затем, даже не взглянув на Лиама и Катю, он склонил голову к Артусу и насмешливо сказал: «Всего двое? Как разочаровывающе!» Вдруг его голова повернулась к изумрудам Кати, и глаза на миг сузились: «Артус, ты опередил даже меня. Это те, кого ждали врата тьмы. Этот свет… ключ к вратам тьмы и начало моей власти над всем миром. Спасибо тебе, верный пёс, что привёл лучшую приманку».

Потом он обратился к Кате: «Малышка Катя! Наконец-то ясно, кому твоя мать отдала ожерелье. Не зря она и под пытками, и перед смертью ничего не сказала». Он расправил дымные крылья, и волна тёмной силы, как холодная буря, заполнила зал. Из углов донеслись глухие стоны, и из теней показались уцелевшие жители Азукаи: такие исхудавшие, что казалось, их унесёт ветер, с жёлтой кожей, ломкой, как обгоревшая бумага, с запавшими, полными ужаса глазами. Цепи из плоти, словно живые жилы, привязывали их руки и ноги к стенам.

С глубоким наслаждением Зарак сказал: «О верные уцелевшие, вот и ответ на ваши напевы! Видите? Скоро вы навеки останетесь во тьме, и за вашу щедрость я всем вам благодарен!» Из толпы с трудом выбралась вперёд пожилая женщина со всклокоченными седыми волосами; взгляд её упал на Зарака, но смотреть на него она не смела. Голосом, в котором смешались гнев и мольба, Лиам обратился к Артусу: — Ты привёл нас сюда, чтобы нас принесли в жертву?! Артус промолчал.

Лиам направил кинжал на Зарака и крикнул: — Ты заковал этих несчастных людей, а теперь делаешь вид, будто они твои сообщники?! Да знаешь ли ты, кто я? Меня зовут Лиам. Я тот, кто уничтожит тебя и спасёт этих людей. Зарак разразился дьявольским хохотом: «Спасёшь? Они сами вызвались стать частью этой судьбоносной истории. А ты, Лиам из Шориды! Неужели забыл, кто я? Последней просьбой твоей матери перед смертью было обнять тебя и пропеть тебе на ухо слабый гимн света. Знаешь, почему я ей не помешал? Потому что этим самым кинжалом ты уничтожишь последний свет и поднесёшь его вратам тьмы…»

Лиаму показалось, что его с головы до ног окатили ледяной водой. Взгляд упал на кинжал в руке, и в памяти всплыл пещерный водоём. Из толпы уцелевших юноша с волосами, поседевшими от страха и боли, попытался оторваться от стены. Из последних сил он шагнул вперёд и закричал: — Лжёт… он лжёт. Не дайте ему обмануть ваш разум. Это мерзкое чудовище так нас и заковало! И, обернувшись к Зараку: — Если мы и пели напевы, то это твоих рук дело. Я ещё помню… помню, как было до того, как эта тьма поглотила мой разум. Больше я не дам тебе питаться моей душой и телом…

Зарак склонил голову, будто оценивая добычу. Быстрым движением он направил руку на юношу. Из его пальцев к нему метнулся густой чёрный дым, и в одно мгновение тело юноши задрожало; кожа треснула, а глаза стали как раскалённая лава. Его плоть, кровь и кости рассеялись в воздухе и стремительно втянулись в Зарака. Там, где он стоял, теперь сгустилась чёрная туманная масса с горящими глазами: безликое существо из тьмы, которое стремглав вылетело из зала и пропало в тенях.

Восстаёт Зарак
Тёмные видения, Живое сооружение · Азукая

Тёмные видения

Живое сооружение · Азукая · Показать на карте

Лиам и Катя застыли. Катя, всё ещё ошеломлённая, отступила на шаг и так крепко прижала изумруды к груди, что побелели пальцы. В глазах её металось сомнение, а взгляд был прикован к Артусу, к старым ранам на его теле и к согнутой, будто пристыженной шее. Наконец Артус поднял голову. Его глаза, потемневшие от многолетних страданий, остановились на Лиаме и Кате: — Были дни, когда и я терял веру. Может, мне казалось, что тьма победила. Но не дайте Зараку отравить ваш разум. Теперь я знаю…

Он поднял меч, и вырезанное на клинке заклятие засияло в свете изумрудов: — С вашим светом и сильной волей эта тьма должна рухнуть, даже если я сам лягу в землю на этом пути. Я с вами. Я — последний вздох. Вдруг Зарак поднял руку, и из него вырвалась волна чёрного дыма; как грозная буря, она заполнила всё и ударила им в лицо, словно тяжёлая пощёчина.

В своём сознании Лиам увидел, как вонзает кинжал в тело Кати, как Артус бросает его во тьме и как он собственными руками губит Азукаю. Пот струился по его лбу; он сжал голову руками и закричал: — Это неправда! Взгляд его упал на Катю: она стояла на коленях, по щекам текли слёзы, свет изумрудов потускнел, и она шептала: — Это всё моя вина? Это я принесла эту беду? А Артус всё кричал: — Это обман Зарака! Сопротивляйтесь! Зарак насмешливо рассмеялся: «Даже ваши мысли принадлежат мне!»

С трудом Лиам дотянулся до Кати и крепко сжал её руку, будто хотел оттащить её от края невидимой пропасти. Его голос, дрожащий, но полный веры, зазвучал среди бури тьмы: — Катя, посмотри на меня. Это не по-настоящему. Но глаза Кати были полны ужаса. Видение, посеянное Зараком, вонзалось ей в сердце, как кинжал: она сама дрожащими руками отдаёт изумруды Зараку; их свет гаснет, Азукая тонет в море тьмы; лица людей, детей и даже Лиама исчезают в чёрных тенях, и их голоса далёким стоном выкрикивают её имя.

Лиам сильнее сжал её руку и прошептал: — Всё, что у тебя в голове, всё, что показывает тебе Зарак, — морок и вымысел. Ты не та Катя. Ты та, кто своим светом сломит эту тьму. Катя посмотрела ему в глаза, и на миг свет изумрудов снова вспыхнул, будто ожил от его слов. Слёзы катились по щекам, но губы дрогнули в улыбке: — Лиам… а если мы ошибаемся? Если этот свет… если я…

Артус шагнул к ним: — Ошибка? Ошибся Зарак, решив, что может сломить вашу волю. С помощью Лиама Катя поднялась, с непоколебимой решимостью подняла изумруды и громко запела один из древних гимнов света. Услышав эти слова, уцелевшие, будто в их сердцах ожила надежда, подхватили древнюю песню последним дыханием; голоса словно поднимались из глубины их сердец. Зелёный свет изумрудов слился с их пением; этот свет понемногу очищал зал от черноты, и каждый звук был как стрела, вонзающаяся в сердце тьмы.

«Ты не та Катя. Ты та, в ком свет.»
Последняя битва, Живое сооружение · Азукая

Последняя битва

Живое сооружение · Азукая · Показать на карте

Но Зарак яростно закричал: «Ваши жалкие гимны не устоят против моей судьбы!» Раскинув руки, он послал на Катю волну чёрного дыма; дым кружил вокруг неё, как живые существа, готовые ударить в любой миг. Катя выставила изумруды навстречу дыму и окружила себя светящимся зелёным щитом.

Зарак в ярости бросился на Лиама и Артуса. Его чёрные кристаллы летели в них, как острые кинжалы, и с каждым ударом земля под ногами трескалась всё сильнее. Лиам отбил один кристалл кинжалом, но сила удара отбросила его на несколько шагов. Артус отразил мечом один кристалл, но другой попал ему в плечо и оставил глубокую рану, и вместо крови из плеча поднялся в воздух белый пепел. Он крепче сжал меч: — За Азукаю я буду биться до конца!

Щит Кати долго не продержался: удары дыма и тьмы пробили в нём трещины. Лиам понял, что времени почти не осталось: — Надо бить в источник силы. Если сражаться только с Зараком, мы ничего не добьёмся! Катя кивнула: — Я постараюсь удержать щит и собрать свет изумрудов. Ты должен ударить по бьющемуся ядру и пробить в нём трещину, а я в конце пошлю свет изумрудов внутрь ядра!

Лиам кивнул и бросился к Зараку, делая вид, что хочет ударить его. Его кинжал, излучавший теперь яркий золотой свет, двигался во тьме, как клинок из солнечного света. Зарак впервые отступил: он знал, что если удар попадёт в него, всему придёт конец. Впервые его голос наполнился яростью и страхом: «Нет!»

Когда Зарак отпрянул, Лиам оказался прямо перед бьющимся ядром. Но в последний миг, когда он уже готов был нанести решающий удар, случилось то, что изменило всё. Катя вдруг застонала от боли. Лиам замер и обернулся к ней: её щит разрушался, изумруды гасли. Он увидел тень, подобравшуюся к Кате сзади сквозь трещины в щите: клинок тьмы, словно чёрный яд, прошёл сквозь её тело.

Последняя битва

Время остановилось. Глаза Лиама расширились. Катя с недоверием смотрела на чёрную рану в своём теле. Губы её приоткрылись, будто она хотела что-то сказать, но с них сорвался лишь пустой выдох, и она упала на землю. — Нет! — изо всех сил закричал Лиам и бросился к ней. Но было уже поздно. Свет изумрудов в её руках погас. Тело было неподвижно; глаза ещё открыты, но в них больше не было света. Лиам опустился рядом на колени и прижал её к себе: — Нет… нет… нет… Но в ответ была лишь тишина. Кати больше не было в живых.

Последняя битва
«Закончи это. Это наш последний шанс...»
Свет, который остаётся, Живое сооружение · Азукая

Свет, который остаётся

Живое сооружение · Азукая · Показать на карте

И в это самое мгновение что-то изменилось. Из приоткрытого рта и глазниц Кати хлынул яркий, ослепительный свет. Погасшие изумруды вдруг вспыхнули с небывалой силой и слились с чистым белым светом, который теперь исходил от всего её безжизненного тела. Зарак, у которого смех застыл на губах, в ужасе произнёс: «Нет… это невозможно!»

Свет, который остаётся

Свет разлился вокруг с такой силой, что расколол землю и небо. Жилы тьмы, бежавшие под землёй, с мучительным визгом начали гореть. Тени, собравшиеся вокруг, распались. И среди всего этого разрушения в сознании Лиама зазвучал голос Кати, слабый, но уверенный: «Закончи это. Это наш последний шанс…»

Затем свет с ослепляющей силой разорвался. Бьющееся ядро с грохотом треснуло, тёмные нити начали рваться, а тени с громкими стонами исчезли. Зарак с яростным криком отлетел назад; его кристаллическое тело покрылось глубокими трещинами и скрючилось. Но это был ещё не конец: он был всё ещё жив. Всё ещё держался.

Лиам, с глазами, полными слёз, медленно поднял голову. Все его чувства были сосредоточены на кинжале в руке. Тяжёлыми шагами он шёл к ещё живому Зараку, но взгляд его ни на миг не отрывался от безжизненного, светящегося тела Кати. Сердце горело от боли, но он отложил эту боль. Время скорби ещё не пришло. То, что дала ему Катя, было последним шансом, и он не хотел его упустить.

Зарак, всё ещё корчившийся от света и боли, вонзил руки в землю. В глубине раздался рёв, и из недр вырвалась свежая чернота, словно тёмная кровь из глубокой раны: «Я не умру… ничто не может меня уничтожить…» Но Лиам уже не слушал. Он напал. Кинжал, сиявший теперь белым светом, прошёл сквозь первые слои тела Зарака и вошёл в его тёмную плоть, и с силой, рождённой болью и гневом, Лиам вонзил его ещё глубже.

Из-под клинка вырвались дым и чернота. Зарак закричал в отчаянии и впервые упал на колени. Его тело начало трескаться; изнутри проступили чёрные сжатые прожилки, как разбитое стекло. С жалобным стоном, похожим на угасающий ветер, он произнёс: «Нет… этого… не должно было… случиться…» Лиам яростно повернул кинжал, и скрытая в нём сила вырвалась наружу. Белый свет хлынул из ран Зарака, скручивая его невыносимой болью; наконец его тело треснуло, в нём открылись щели света, и в одно ослепительное мгновение он рассыпался.

«Я никогда тебя не забуду, и эта земля никогда тебя не забудет.»
Азукая свободна, Азукая

Азукая свободна

Азукая · Показать на карте

Тени упали на землю. Туманы, затянувшие небо, рассеялись, как дым на ветру. Чёрные жилы, тянувшиеся от земли до стен, исчезли, как узоры, тонущие в воде. Лиам затаил дыхание. Он всё ещё не мог поверить. Он чувствовал землю под ногами, но она больше не дрожала. Больше не было злобного шёпота, заполнявшего уши; только голоса уцелевших, освобождённых от цепей из плоти, которые скорбными гимнами провожали душу Кати. Но эта победа ничего для него не значила, ведь Кати больше не было, чтобы её увидеть.

Лиам медленно вернулся туда, где она упала. Но то, что он увидел, разбило ему сердце. Тело Кати и её изумруды превратились в пыль и пепел. От неё не осталось ничего, кроме следа света, ещё запечатлённого в земле. Он прошептал: — Ты сделала это, Катя… Азукая свободна…

Он упал на колени. Руки погрузились в землю. Но слёз не было: слёз больше не осталось. Лишь глубокая боль охватывала его изнутри. Он смотрел на место, где упала Катя. Свет прошёл сквозь землю и понемногу возвращал этой земле что-то похожее на надежду. Но для Лиама этот свет был лишь мучительным воспоминанием.

Дрожащими руками он собрал пепел и осколки изумрудов. Закрыл глаза и глубоко вздохнул: — Я тебя не забуду… и эта земля никогда тебя не забудет. Его голос затерялся в ветре, но он знал, что эхо его навсегда останется в сердце истории.

«Ты смогла, Катя... Азукая свободна...»

Где читать и купить книгу